ГРАЖДАНИНЪ

сообщество литературных сайтов альманаха "гражданинъ"

Share on vk
Share on telegram
Share on facebook
Share on odnoklassniki

«АЗ, БУКИ, ВЕДИ…» (ощущение от прочтения)

Анастасия Исакова

 

«Аз, Буки, Веди…»

Сгорбился Гришка над выскобленной столешницей,
«Азъ, Буки, Веди…» – пальцем по буквам ведёт прилежно.
Мать вытирает бисерный пот с переносицы:
«Гришка? А, Гришка? А Ванька у речки носится!
Встань что ли, чадо? Хватит зубрить околесицу!»
Гришка блаженно молчит и старательно крестится.
Тут, под рубахой, кривится бугром позвоночина.
Жизнь не успела начаться, а матери кажется – кончена.
Что ему – сирому да убогому – выдаст Господь в причастие?
Был бы парнишка малость приветливей да рукастее.
Сгинет за грамотой этой – да пропади она пропадом!
А отлучить от науки… Куда он – сердешный – пойдёт потом?
Мать у него, видно, грешница – тёмной душой слаба.
Сгорбился Гришка, на шее тоненькой качается голова.

Гришка горбатый на паперти губы кривит уродливо.
Бабы кидают монетки да пироги подают: «Юродивый…»
Хмурые лбы осеняют, с прищуром глядя на колокольню.
Гришка кричит надсадно: «Ироды! Брысь по домам! Довольно!
Вырвали колоколу язык – небу уста запечатали!
Ну, посмотрите, бабоньки милые, что у меня за плечами-то?»
Чешет горбушку Гришка. Крест – на груди расхристанной.
Пальцем грозит — невинный – радостному антихристу:
«Вот я тебе, ненавистный! Ты погоди у меня ужо!»
В кружку щербатую денежкой медной солнца упал кружок.

Утром волненье на площади, церква полным-полна:
на онемевшей звонарне Гришки горбатого тень видна,
тянет юродивый руки к простору необозримому.
Люд приумолк, присмирел – хоть бы кто возразил ему!
«Всё от того, что молчим! От молчания все печали-то! –
Гришка беснуется, – ну же, глядите, что у меня за плечами?
Я вот по небушку ножкой ступлю, чтобы вымолить
да уберечь вас – сирых, убогих – от гибели!»
Замерли бабы, слышно, как падает лист – безупречно жёлт.
Что же юродивый? Он встал… перекре́стился… и ушёл.
Вышел в проём – деревянный квадрат, туда, где даль голуба́.
И не упал. А раскинул крылья! Глядь – ан и нет горба!

Лет сколько ми́нуло? Сколько уж Гришка по небу мечется?
Сколько отводит тяжёлый, кровавый меч от моего лица?
Что ни горбы – то крылья свернулись перьями гладкими;
чувствую: вот и мои толкаются, остро зудят под лопатками.
Уст запечатанных небу раскрыть до сих пор не дадено –
так и молчит над нами выцветшая громадина.
Ки́новарь солнца кипит и чадит – красными каплями брызжется.
Я, искуплённый когда-то иной ценой,
Я, искуплённый кровью, огнем, войной,
пальцем прилежно – за Гришку – вести продолжаю: «… Пси, Фита, Ижица».

Август 2018, Югорск

___________________________________________________________________________

                                                           Ощущение от прочтения

«Сгорбился Гришка над выскобленной столешницей…»

Читаешь и слышишь, как-будто галька перекатывается от набежавшей на берег волны… Или вдруг ощущаешь леденцовый привкус во рту. А порой — подъём, подъём, а потом спуск — лёгкий, скользящий и даже летящий.

«Мать у него, видно, грешница — темной душой слаба.
Сгорбился Гришка, на шее тоненькой качается голова…»

Вот эта шея тоненькая и Гришкина качающаяся голова рисуют такую пронзительную картину, что замирает дыхание от глубины, перед которой ты оказываешься.

«Гришка горбатый на паперти губы кривит уродливо.»

А Гришка уже ушёл дальше. Поспешай! А то ему некогда с тобой возиться — у него дел земных неоконченных невпроворот. И дел — не праздных. Он чувствует, что всё неспроста и зачем-то:

«Вырвали колоколу язык — небу уста запечатали!
Ну, посмотрите, бабоньки милые, что у меня за плечами-то?»

Понимаешь, давно понимаешь — не так описательно благодушна поэтическая атмосфера сюжета. Она драматично напряжена, она на пороге трагедии, но… Ощущение светлости и даже какой-то просветлённости действа, в которое ты погрузился, не оставляет тебя ни на миг.

«Чешет горбушку Гришка. Крест — на груди расхристанной.
Пальцем грозит — невинный — радостному антихристу:
«Вот я тебе, ненавистный! Ты погоди у меня ужо!»
В кружку щербатую денежкой медной солнца упал кружок.»

А и не скрывал автор намерений, и особо не прятал кульминацию, и трагическая, по сути, развязка наступила тогда, когда и положено. И случилось то, к чему ты был уже подготовлен, но, опять «но» — как же точно и философски выверено описан этот впечатляющий момент. Опускаю религиозную составляющую, которая для меня лично там есть и глубоко понимается. Это уже дело каждого отдельного читателя. И поэт нам ничего не навязывает – думайте, решайте…

Впрочем, данная строфа заслуживает того, чтобы быть приведенной полностью, на мой взгляд:

«Утром волненье на площади, черква полным-полна:
на онемевшей звонарне Гришки горбатого тень видна,
тянет юродивый руки к простору необозримому.
Люд приумолк, присмирел — хоть бы кто возразил ему!

«Все от того, что молчим! От молчания все печали-то! —
Гришка беснуется, — ну же, глядите, что у меня за плечами?
Я вот по небушку ножкой ступлю, чтобы вымолить
да уберечь вас — сирых, убогих — от гибели!»
Замерли бабы, слышно, как падает лист — безупречно желт.
Что же юродивый? Он встал… перекре́стился… и ушел.
Вышел в проем — деревянный квадрат, туда, где даль голуба́.
И не упал. А раскинул крылья! Глядь — ан и нет горба!»

Где-то там, очень далеко, остались: конкурсы, оценки, суета комментариев, досужие разговоры ни о чём… А здесь и сейчас — только ты и Гришка, парящие высоко над юдолью! И ещё тёплый, какой-то родительский взгляд автора, провожающий нас…

«Я, искупленный когда-то иной ценой,
Я, искупленный кровью, огнем, войной,
пальцем прилежно — за Гришку — вести продолжаю: «… Пси, Фита, Ижица»

 

 

40

Автор публикации

не в сети 7 часов

Лев Вьюжин

485
Комментарии: 8Публикации: 22Регистрация: 16-09-2021

Поделиться в соцсетях

Share on vk
Share on telegram
Share on odnoklassniki
Share on facebook
Подписаться
Уведомить о
0 комм.
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Генерация пароля